Вышел специальный выпуск, Михаил Дегтярев, 2009            Вышел новый номер журнала №7 2009                Новая рубрика на сайте - Истории для размышления               В архиве заполнен №7 август за 2008 год               Новые статьи в рубрике Nota bene                       Дарио САЛАС СОММЭР. Иллюзия или реальность?                       Следите за новостями
 
    О журнале     Свежий номер     Авторы     Мероприятия     Архив     WEB     Подписка     Рекламодателю     Новости     Nota bene     Книги     Интересное      


Архив


Семен ЧУРЮМОВ

Судьба - миф или реальность? Часть 3

Продолжение. Начало в №1, №2 2008

Ниже описывается несколько эпизодов из моей жизни, когда я не только почувствовал, но и сумел отрефлексировать присутствие невидимой помощи, без которой мои контакты с людьми в этих эпизодах (я знаю это по прежнему опыту своего общения с бюрократиче­скими структурами), не были бы такими простыми и успешными.

В 1980 году во время летнего отпу­ска, путешествуя по Средней Азии, я посетил несколько городов и впервые попал в Самарканд. Блуждая по узким улочкам старого города, я вдруг оказался перед красивой мечетью и услышал внутри себя слова: «Гур-Эмир». Меня это как-то даже не очень удивило, только подумал: «Ничего себе сервис – прямо с доставкой вовнутрь!». После этого я зашел в мечеть, в которой в этот момент никого не было. Однако я сразу почувствовал эффект чьего-то присут­ствия. Кто это был, я понял несколько позже. Сняв у входа сандалии и туристский рюкзак, я сел, поджав ноги, на небольшое возвышение у стены. И задумался... Мысли были очень простые: «Завтра уже надо возвращаться назад в Киев, а я еще не побывал в Хиве, Бухаре, Хорезме, Репетеке, пещерах Бахардена, Фирюзе и еще во многих других местах…»
Тогда я еще не понимал, что мысли эти были молитвой, совершаемой в храме, и эта молитва была услышана. Через несколько минут в мечеть вошла группа туристов с экскурсоводом. Когда экскурсионная группа вошла в помещение, я со скрещенными ногами сидел на небольшом подиуме, и, чтобы не вносить дисгармонию, остался неподвижным, а члены группы, по-видимому, восприняли меня как один из экспонатов или обычный атрибут музея. Экскурсовод начал свой рассказ, и я с интересом и удивлением прослушал его от начала до конца. Я узнал, что здесь, в Гур-Эмире (что значит «могила повелителя»), находится прах Тамерлана или, другими словами, Тимура Хромого, а также Улугбека – великого астронома древности, отказавшегося ради науки от шахского престола, и еще одного святого, имя которого или не упоминалось, или я его не услышал. Присутствие этого святого было обозначено клочком шерсти яка, привязанного к высокому шесту. И, как я потом осознал, именно его незримое присутствие я и ощутил, когда вошел в храм.

На следующий день я вернулся в Киев и приступил к работе. В первый же день на заседании кафедры наш заведующий сообщил всем, что требуется доброволец, который смог бы поехать в Среднюю Азию для набора студентов на подготовительное отделение. Поскольку у нас были штатные сотрудники, обычно выполнявшие эту работу, я не придал этому сообщению внимания. Но через неделю завкафедрой вновь напомнил, что кто-то должен ехать в Среднюю Азию. Я предложил свою кандидатуру, которая сразу же была принята, а еще через неделю, необычно легко оформив все необходимые документы, я был готов к вылету в Ашхабад. В последний момент одна из кафедральных сотрудниц вдруг предложила мне отказаться от командировки в ее пользу, на что я сразу согласился, поскольку практиковал безынерционность в поведении, считая, что не следует цепляться и слишком сильно привязываться к чему бы то ни было. Однако на это требовалось получить разрешение у декана.

На следующий день я отправился к декану для получения его согласия на переоформление документов. Прождал у двери около сорока минут. Когда дверь открылась, из кабинета декана неожиданно для меня вышел мой заведующий кафедрой и, ни о чем не спрашивая, сказал мне: «Нет! Поедешь именно ты». Тут я понял, что включился какой-то механизм, не зависящий от моей воли, и дальнейшие события начнут разворачиваться по какому-то предопределенному сценарию.

Далее события разворачивались так. Я с авиационным проездным билетом и в авиационной форме пошел в кассы Аэрофлота, чтобы заказать себе место на рейс до Ашхабада, но кассирша сразу сказала мне, что вряд ли места на эти рейсы появятся раньше, чем через две недели. Когда я спросил о причине этого, она ответила, что все рейсы сейчас заняты тем, что перевозят советских солдат в Афганистан. Я стал настаивать, говоря, что мне необходимо быть на месте не позже, чем через три дня. На это она ответила, что поскольку у меня проездной, то мне ничего не стоит лететь в Ашхабад через Ташкент. Я тут же оформил билет до Ташкента, вернулся домой и начал собираться в командировку. Тем летом я уже был в Ташкенте, где, как оказалось, у меня жили родственники. Я обещал при случае привезти им в подарок большой фарфоровый чайник, из тех, что пользуются большим спросом в жаркой Средней Азии. Но тогда я даже не представлял, как смогу доставить его в Ташкент. И вот оказалось, что Судьба неожиданно предусмотрела этот вариант, изменив мой предполагаемый маршрут. Мой рейс был на следующий день примерно в 17 часов, и у меня было достаточно времени, чтобы собраться. Я упаковал, кроме всего прочего, и чайник, обещанный моим ­родственникам, а также вырезал из большой карты фрагмент, на котором умещались все пункты, в которых мне предстояло вербовать абитуриентов, а также те места, которые я хотел посетить еще летом, и те, которые мне рекомендовали друзья и знакомые. Среди них были, кроме Хивы и Бухары, еще Бахарден с его термальным подземным озером, Репетек – пустынная биостанция, и Фирюза – горный оазис. Шариковой ручкой я уверенно обвел кружками наиболее интересные для меня пункты, но когда начал обводить Фирюзу, у меня получилось чуть больше половины кружка, а дальше ручка оказала настолько большое сопротивление, что я отказался от этой затеи, оставив обводку Фирюзы незаконченной. Если бы кто-нибудь тогда сказал мне, что это был знак, я, скорее всего, не поверил бы ему.


Истина – это не то, что доказуемо, истина – это то, что неотвратимо.
Антуан де Сент-Экзюпери


На следующий день, часа в три, я в авиационной форме сел в аэрофлотовский автобус и примерно через час уже регистрировался в аэропорту Борисполя. Самолет от Киева до Ташкента летит около двух с половиной часов, и я оказался там, с учетом часовых поясов, почти в одиннадцать вечера. Мои знакомые жили далеко от центра, и до них нужно было добираться на трамвае около часа. Однако оказалось, что в это время суток трамваи в Ташкенте ходили крайне редко, и надежды, что придет хотя бы один трамвай, почти не было, а идти по ночному Ташкенту в форме, с нагруженным портфелем, да еще при неуверенном знании маршрута, было крайне тяжело и опасно. Тем более, что даже в центре улицы выглядели пустынно.

На трамвайной остановке стояло несколько человек, и я присоединился к ним – так казалось хоть немного безопаснее. Прошло уже минут сорок, когда трамвай все-таки пришел – это был последний. Людей в трамвае оказалось немного, постепенно они выходили на своих остановках, и когда я доехал до нужного места, в трамвае, кроме меня и водителя, уже никого не осталось, и это было тревожно. Я вышел на пустынной остановке и почти в полной темноте – освещения на улице не было – направился к дому родственников. Это было совсем рядом, метров двадцать, и через пару минут я уже стоял на первом этаже перед дверью назначения. Было около половины второго ночи. Дверь была приоткрыта, в прихожей горел свет. Я потянул ручку на себя, но дверь оказалась на цепочке. Я впервые столкнулся с таким случаем, но почти сразу понял, что причиной здесь являются душные ташкентские ночи: чтобы обеспечить хоть какое-то проветривание, люди идут на такое приспособление. Я позвонил в дверь – никто не откликнулся. Я не очень громко, опасаясь разбудить соседей, по­стучал – результат тот же. Примкнув к щели, я позвал родственника по имени – его звали Гена, но ответа не последовало. Перспектива просидеть под дверью до утра меня не устраивала, и я начал искать выход из положения. Оставив порт­фель перед дверью, я вышел во двор и осмотрел веранду, через которую мог проникнуть в квартиру. Но окна веранды были расположены выше моего роста, и на них были решетки. Я вернулся назад и начал экспериментировать с цепочкой. Щель была узкой, и все, что я мог сделать, это просунуть в нее лезвие ножа. Мне удалось слегка пошевелить цепочку, но поднять ее, чтобы цепочка выскользнула из паза, у меня не получалось. Мысль лихорадочно работала, я искал подручные материалы, которые могли бы помочь, и, наконец, из длинной веточки с дворового дерева и ниток соорудил эфемерную кон­струкцию, с помощью которой удалось освободить цепочку и открыть дверь. На всю эту операцию ушло около сорока минут. Я вернул цепочку на место и оставил дверь приоткрытой.  Поставив свой портфель под вешалкой, снял обувь и прошел в ближайшую комнату – всего их было три. В первой комнате никого не оказалось, во второй тоже, а в третьей я увидел спящего Гену, и было очевидно, что он мертвецки пьян. Я вернулся в большую общую комнату и быстро заснул на диване.

Утром я проснулся от звонка в дверь. Подойдя к двери, через щель увидел жену Гены – Леру, которая не могла со своим ключом войти в квартиру. Как оказалось, она вечером ушла в гости к подруге и там заночевала. Мое появление за дверью ее, конечно, удивило, и мои пояснения оказались весьма кстати. Вскоре проснулся и Гена, и мы втроем сели пить чай из нового чайника. После этого я попрощался и отправился в кассы Аэрофлота.

Некоторое время спустя я уже летел рейсом на Ашхабад. Мое место оказалось рядом с креслом, на котором сидел майор внутренних войск. Мы оба были в форме. Это сближало, и между нами завязался доверительный разговор. Он спросил, по какому делу я лечу в Ашхабад. Я ответил, что лечу в Туркмению с заданием от авиационного института набрать ­студентов на подготовительное отделение, но пока не знаю, как к этому приступить. Майор предложил прийти в его часть и провести агитацию среди тех солдат, кто в сентябре демобилизуется. Для института это был очень подходящий контингент – отслужившие, зрелые и дисциплинированные ребята, которые могут составить костяк учебной группы. Я почувствовал, что мои служебные обстоятельства начинают складываться благоприятно, как будто в пространстве открылись какие-то невидимые ворота.

В Ашхабаде, на площади перед аэропортом, майора ждала машина, и он предложил подвезти меня в местное управление гражданской авиациии (УГА), куда мне следовало обратиться в первую очередь. Мне было приятно воспользоваться его услугой, и через пятнадцать минут мы уже были перед зданием УГА Туркмении. Здесь майор дал мне адрес своей части и объяснил, как туда доехать. Мы дружески попрощались.

Я быстро разыскал начальника УГА. Он сразу принял меня и предложил попить чаю. Это было кстати, и я принял его предложение. Во время чаепития я передал ему свое командировочное задание, которое он внимательно прочел и к которому отнесся не только с пониманием, но даже с энтузиазмом – так, как если бы это было нужно ему лично. Потом он вызвал парторга и секретаря комсомольской организации управления, представил им меня и предложил всем сесть за стол попить чаю и наметить план дей­ствий. Было видно, что приезд человека из центра был здесь важным событием. Вместе мы быстро набросали план необходимых мероприятий – на это потребовалось около сорока минут. Еще минут пятнадцать ушло на то, чтобы секретарша напечатала распоряжение начальника об оказании мне максимального содействия на местах. Он его подписал и передал мне. Я поблагодарил начальника УГА, мы попрощались, и я отправился искать рекомендованную мне гостиницу «Космос». Она размещалась напротив аэропорта, и вскоре я поселился в двухместном номере на втором этаже. Завтра, по плану, составленному в управлении, я должен был с утра сходить в часть внутренних войск, а после обеда лететь на север Туркмении в город Ташауз. Туда было два рейса: один на десять утра, а второй на семнадцать часов, и я взял билет на тот, который летел вечером. Вернувшись в гостиницу около половины восьмого вечера, я решил лечь пораньше, чтобы организм начал перестраиваться на местное время.

На следующий день часов в десять утра я отправился по адресу, который мне оставил майор внутренних войск. Часть была расположена на окраине, и на автобусе я доехал туда минут за сорок. Майор встретил меня радушно и сразу провел в спортивный зал части. Когда там собрались его солдаты, я провел с ними беседу, но желание по­ступить в наш авиационный институт высказали только три человека. Для начала это меня вполне устраивало, ­и, оформив необходимые документы, я поехал в аэропорт. Я приехал туда за несколько минут до начала посадки, а уже через полчаса на ЯК-40 летел над пустыней Кара-Кум.

Примерно через полтора часа самолет приземлился в Ташаузе и подрулил к зданию аэропорта, от которого до города было больше десяти километров. На городском автобусе я через двадцать минут прибыл в центр города, где в одном из домов помещалась администрация аэропорта. Начальник был на месте и, ознакомившись с моим заданием, поручил своим помощникам обеспечить явку желающих поступить в институт для собеседования и оформления документов. Была пятница, рабочий день заканчивался, и основное событие должно было произойти в понедельник. Основной механизм моей работы был запущен, и я, попрощавшись, отправился устраиваться на ночлег.

Устроившись в гостинице, я достал вырезку из карты с отмеченными на ней пунктами, предполагавшимися к посещению, и стал привычно рассматривать ее. Я нашел Ташауз и, к своему удивлению, обнаружил, что километрах в восьмидесяти от него находится Хива, образ которой был мне так хорошо знаком по рассказам о Ходже Насреддине. Однако прямой дороги от Ташауза до Хивы не было, и ехать надо было через Хорезм. Впереди у меня было два свободных дня, и я мог потратить их на выполнение личного плана.

На следующее утро я отправился на автовокзал и успел как раз вовремя, поскольку в сторону Хорезма и Хивы уходил последний автобус. Я буквально остановил его, когда он проезжал через ворота. Водитель открыл дверь, и мы поехали в сторону Хорезма. А еще через час я уже стоял на автовокзале в Хорезме. Отсюда до Хивы около 25 км, и я снова на последнем автобусе отправился туда. На автовокзале в Хиве кассирша сказала мне, что сегодня автобусов уже не будет, потому что в субботу и воскресенье все автобусы заняты на перевозке рабочих из города на уборку хлопка. Это святое. Первая мысль, что я основательно «влип», сменилась внутренним спокойствием, внутри меня сама собой прозвучала фраза: «Как вы меня сюда привезли, так и увезете!». После этого я спокойно, дорогами Насреддина, пошел в город и вскоре оказался в его музейно-исторической части. Уже в самом конце своей экскурсии я увидел за воротами музея туристический автобус, на котором и вернулся в Хорезм. Отсюда тоже не было автобусов на Ташауз, потому что все они были заняты на уборке хлопка. Но оказалось, что в пятидесяти метрах от автовокзала находится железнодорожный вокзал, и там как раз стоит поезд до Ташауза, так что уже примерно через час я вернулся в свой номер в гостинице.

В понедельник все необходимые документы на пятерых будущих абитуриентов из местного населения были оформлены, и я благополучно вернулся в Ашхабад.

Итак, первый пункт из намеченного перед поездкой списка был выполнен, однако все происходило так, как будто меня вела невидимая, но уверенная и добрая рука.

Оказалось, что пока меня не было в Ашхабаде, в мой номер поселился, как я узнал после знакомства, начальник отряда гражданских вертолетов в Чарджоу. Узнав, чем я занимаюсь в Туркмении и что завтра полечу в Чарджоу, а также что в мои планы входит посещение Бухары, он сказал, что я могу от его имени обратиться к вертолетчикам, и они без всяких проблем перебросят меня в Бухару, а потом привезут обратно.

На следующий день я был в Чарджоу. После устройства в местной го­стинице, я пошел в отряд вертолетов. Уже через полчаса пилот высадил меня максимально близко к исторической части Бухары, и я отправился осматривать достопримечательности. Вертолет должен был возвращаться через три часа, и у меня было достаточно времени, для того чтобы удовлетворить свое любопытство...

На выполнение официального задания в Чарджоу у меня ушло несколько следующих дней. Завербовав здесь девять человек, я сумел съездить в расположенный в семидесяти километрах от Чарджоу Репетек, а потом вернулся в Ашхабад. Невидимое расписание, заказанное летом в Гур-Эмире, продолжало исполняться.

Продолжение в №5 2008



Все статьи этого номера


Архив по годам: 2006; 2007; 2008; 2009
  Бизнес-наукаБизнес-психологияБизнес и духовностьБизнес-стиль
 


 
Карта сайта