Вышел специальный выпуск, Михаил Дегтярев, 2009            Вышел новый номер журнала №7 2009                Новая рубрика на сайте - Истории для размышления               В архиве заполнен №7 август за 2008 год               Новые статьи в рубрике Nota bene                       Дарио САЛАС СОММЭР. Иллюзия или реальность?                       Следите за новостями
 
    О журнале     Свежий номер     Авторы     Мероприятия     Архив     WEB     Подписка     Рекламодателю     Новости     Nota bene     Книги     Интересное      


Архив


Семен ЧУРЮМОВ

Судьба - миф или реальность? Часть 2 (Полная авторская версия)

Продолжение. Начало в №1 2008

То, что было написано в предыдущей статье, можно считать постановкой вопроса о реальности Судьбы. В этой статье я хочу частично обсудить собственный опыт, связанный с понятием Судьбы. Этот опыт весьма ограничен – всего лишь несколько эпизодов, но это то, что мне известно «из первых рук», без всяких посредников, что могло бы быть источником всевозможных искажений информации. Поэтому, чтобы читатель понимал мои обстоятельства, я начну с рассказа о себе.

Я родился в семье коммунистов и пропагандистов. Отец был политруком в Красной Армии и погиб в Великую Отечественную войну под Харьковом в 1942 году. Мать, тоже в армии, занималась культурно-просветительной работой. Поэтому неудивительно, что уже в семь лет я мог вполне профессионально доказывать, что Бога нет. Если мне задавали риторический вопрос о том, откуда взялось все, в том числе и этот мир, то я отвечал, что мир состоит из материи, а ее никто не создавал, потому что она была всегда. На возражение, что мир был создан Богом, я спрашивал, а кто создал Бога? И если мне отвечали, что его никто не создавал, а Он был всегда, то я говорил, что и материя тоже была всегда. Позже я понял, что это довольно наивные рассуждения, хотя и очень правдоподобные. Тем не менее, как я это понимаю теперь, рассуждение о вечности материи – это всего лишь гипотеза, хотя бы потому, что непонятно, как вообще можно доказать вечность материи, ведь для этого надо иметь свидетельства из вечности позади настоящего и из вечности впереди настоящего.

В школе, техникуме и институте по математике, физике, химии, истории, русскому и иностранному языкам и по всем другим предметам я учился на «отлично», и понятие материальной причинности было для меня само собой разумеющимся. Мой старший брат по призванию и по образованию был философом, и мы с ним проводили многие часы за обсуждением и решением бесчисленных философских проблем. Мы хорошо научились все объяснять материальными причинами, и поэтому, когда со мной происходили не вполне понятные с материалистической точки зрения события, мои материалистические позиции оставались непоколебимыми.

Однако «трансперсональный» опыт, как я это понимаю теперь, был у меня с раннего детства, хотя я, разумеется, об этом не догадывался. Более того, сейчас я предполагаю, что такой опыт имеется у большинства, если не у всех, детей, но с возрастом он забывается и утрачивает для них смысл. Я отчетливо помню одну ночную сцену, когда наша семья жила в двухэтажном домике в Николаеве. Поскольку в Николаеве мы жили до 1939 года, то мне могло быть не более пяти лет. Мы с братом спали на разных кроватях в отдельной комнате нашей большой квартиры на втором этаже. Однажды под утро я увидел нашу спальню так, как если бы проснулся и был в полном сознании, хотя обычно мы просыпались после восхода солнца. Вдруг я увидел, как в комнату с балкона, через балконную дверь, не открывая ее, вошел человек монашеского вида в капюшоне. Лицо его угадывалось, но четко не просматривалось. Он появился на балконе, с левой стороны от меня, сделал по нему пару шагов, затем повернулся, сделал шаг в дверь, и сначала сквозь дверь появилась его нога, а затем и он сам. После этого, не торопясь, он прошел расстояние до наших кроватей, подошел к кровати моего брата (она стояла торцом к стене), остановился у ее грядушки, повернулся лицом в сторону моего брата, постоял несколько секунд, а затем повернулся и тем же путем покинул комнату. Я не знаю, что бы это все значило – для меня это просто факт. Никаких последующих корреляций ни в моей жизни, ни в жизни брата я не знаю.


«Трансперсональный» опыт, как я это понимаю теперь, был у меня с раннего детства, хотя я, разумеется, об этом не догадывался. Более того, сейчас я предполагаю, что такой опыт имеется у большинства, если не у всех, детей, но с возрастом он забывается и утрачивает для них смысл.


Уже в семилетнем возрасте я помню случай, который мое сознание «зарегистрировало» как подтверждение какого-то моего знания, которое ученый мог бы назвать предрассудком. К тому времени я, на уровне предрассудка, знал, что если во сне видишь кровь, то это «к родственникам». Откуда ребенок может знать такие вещи? Услышал в разговоре старших родственников и их знакомых. В это время уже шла война, и наша семья после множества событий оказалась в поселке Михайловка под Сталинградом. И здесь мне однажды ночью приснился сон, как я большим кухонным ножом порезал пальцы на руке. Проснувшись, я хорошо помнил сон и яркий красный цвет крови. А примерно в 12 часов дня приехала моя тетка, сестра отца, Мария Ивановна со своей дочерью. Мое сознание беспристрастно отметило, что значение сна было подтверждено происшедшим событием. Проще всего этот случай можно объяснить совпадением, но у меня сохранилось субъективное убеждение в причинной связи сна и события.

Было еще одно явление, которое я называл, нет, не называл, а ощущал как «окно». Иногда между тремя и четырьмя часами утра у меня включалось сознание – это не было бодрствование, но это не был и сон. В этот небольшой отрезок времени я мог видеть картинки и слышать музыку и речь. Эпизод с монахом, прошедшим через балконную дверь, относится именно к этому явлению.

И в детстве, и много позже я через «окно» слышал, как чей-то удивительный голос произносит стихи. Чаще всего это были четверостишия, и некоторые из них я запомнил навсегда. Один из первых стихов рассказал мне о состоянии ночи.

Луна. Беззвучно зеленеют
Газоны в парке городском,
А по тропинкам и аллеям
Туман гуляет босиком.


Что-то было в этом простеньком стихотворении, какая-то самостоятельная жизнь природы городского парка, когда его никто не видит, а он живет своей собственной жизнью. И еще эта аллитерация со звуком «З» – БеЗЗвучно Зеленеют гаЗоны. И этот стих появился у меня задолго до известной детской песенки со словами «Дождик босиком по земле прошел...»

***

Через много лет, когда я уже некоторое время работал на кафедре графики, я подружился с преподавателем (обозначу его буквами А. М.), который отличался от всех членов кафедры по нескольким показателям. Это был сильный и в то же самое время очень простой человек. До семнадцати лет он жил в отдаленной российской деревне, в семидесяти километрах от Нижнего Новгорода, впрочем, в то время тот назывался Горьким. Простота деревенской жизни оставила на А. М. неизгладимый след. В отличие от нас, горожан, изощренных в дипломатическом лицемерии, способном легко приспосабливаться к лжи бюрократических отношений, он органически не мог соврать. И очень часто, сообщая своему собеседнику что-то, что казалось ему невероятным, он добавлял: «Ей Богу, не вру, братцы!», хотя это никому даже в голову не приходило.

Как-то мы с ним оказались с прикрепленными студенческими группами в одном колхозе на уборке урожая. Однажды, в свободное время, мы с ним разговорились о высоких материях, и вдруг он рассказал мне о своих снах.

А. М.: В детстве мне иногда снились сны, которые через некоторое время сбывались – чаще через две недели. Как-то мне приснилось, что я со своим товарищем иду по колхозному полю, на котором растут помидоры. Шла война, время было голодное, и почему бы не сорвать по паре помидоров. Так мы с моим товарищем и сделали. И только мы их сорвали, как откуда-то из-за ближней лесопосадки выезжает верхом на коне объездчик… хватает нас и ведет на другой конец поля, который был закрыт небольшим возвышением. Когда мы туда пришли, то оказались перед небольшим домиком, которого я раньше не видел. Объездчик завел нас в домик, и там мы увидели милиционера, которого я знал – это был наш сельский участковый. И вот между объездчиком и милиционером произошел такой разговор.

Объездчик, обращаясь к милиционеру: «Накажи их…»

Милиционер, приподнимая крышку погреба: «Вот я их в погреб посажу!»

Проснувшись утром, я хорошо помнил сон, и он наполнял меня какой-то смутной тревогой. Однако к концу второй недели острота переживания от сна начала тускнеть и почти совсем отошла на задний план. В воскресенье мы с моим товарищем шли по колхозному полю, на котором росли помидоры. Была война, время было голодное, и почему бы не сорвать по паре помидоров. Так мы с моим товарищем и сделали. И только мы их сорвали, как откуда-то из-за лесопосадки выезжает верхом на коне объездчик – и тут весь сон ярко всплывает перед моими глазами, и я теперь уже знаю все, что будет дальше. А в это время объездчик хватает нас и ведет на другой конец поля, который был закрыт небольшим возвышением. Когда мы туда пришли, то оказались перед небольшим домиком, который я теперь узнал, потому что видел его во сне. Объездчик завел нас в домик, и там мы увидели милиционера – это был наш сельский участковый. Между объездчиком и милиционером произошел разговор, но он чуть-чуть отличался от того, который был во сне.

Объездчик, обращаясь к милиционеру: «Накажи их…»

Милиционер, приподнимая крышку погреба: «Ну что, я их в погреб посажу что ли?»

А.М. рассказал мне несколько таких снов из своей детской и юношеской жизни. Один из последних снов, который он видел, уже работая в институте, я назвал «Мышь на парапете».

А.М.: Во сне я увидел, что подхожу к институту. И тут на парапете, оформляющем ступени главного входа, я увидел мышь с длинным хвостом. Мышь была маленькая и почти черная, и вдруг она сделала хвостом такое сложное движение, что мне стало не по себе. Проснувшись утром, я остро чувствовал ночное переживание от мыши. Собравшись, я отправился в институт. Настроение было отвратительное – я знал, что ничего хорошего меня в институте не ждет, потому что заведующий кафедрой давно придирался ко мне и искал повод меня уволить.

Как только я пришел на кафедру, заведующий вызвал меня и, по обыкновению, начал ругать, что вполне ожидалось, но в самом конце своего монолога он произнес: «И вообще, нам надоела эта ваша мышиная возня…»

Мы видим, что в этом последнем сне ключевое сообщение было передано символически, но все равно не знаем материальных причин того, как это происходит, и как это возможно.


Наслушавшись снов моего знакомого, я в какой-то момент подумал: «А почему бы мне самому не посмотреть что-то такое?» Раньше мне такое в голову не приходило – в том числе и из материалистических установок. А здесь я поверил в реальность того, что мне говорил А. М. Можно даже сказать, что я не просто поверил, а внутри меня сформировалась какая-то энергетическая уверенность в том, что мир устроен так, что вполне допускает возможность увидеть во сне будущие события.


Наслушавшись снов моего знакомого, я в какой-то момент подумал: «А почему бы мне самому не посмотреть что-то такое?» Раньше мне такое в голову не приходило – в том числе и из материалистических установок. А здесь я поверил в реальность того, что мне говорил А. М. Можно даже сказать, что я не просто поверил, а внутри меня сформировалась какая-то энергетическая уверенность в том, что мир устроен так, что вполне допускает возможность увидеть во сне будущие события. И вот однажды – это было 15 марта, в Киеве, в 1974 году – мне приснился совершенно простенький сон, но когда через несколько часов исполнилось обозначенное в нем событие, на меня это произвело сильное впечатление.

В то время я работал старшим преподавателем на кафедре инженерной графики в Киевском институте инженеров гражданской авиации (КИИГА). На работу я ходил через большой фруктовый сад, отделявший улицу, на которой стоял мой дом, от КИИГА. Большая часть сада была занята яблонями, с которых мы, местные жители, летом и осенью кормились свежими яблоками. Часть яблок – маленьких или недостаточно съедобных, оставалась под деревьями, и могла лежать там всю зиму.

И вот я увидел этот сон. Я называю его «Сон с яблоком». Сначала сон был черно-белый, точнее, даже черно-серый. Я увидел какой-то неширокий неосвещенный коридор, где в слабом свете, пробивавшемся через маленькое запыленное окошечко, расположенное в дальнем верхнем правом углу, смутно угадывались угловатые поверхности каких-то сундуков. Вдруг сон начал наполняться светом, и я увидел перед собой освещенный ярким мартовским солнцем яблоневый сад, искрящийся белый, уже начавший подтаивать снег, черные стволы и ветви деревьев на фоне по-мартовски синего неба. Впрочем, эта синева ближе к горизонту имела другой оттенок, чем в средней части неба, а ближе к зениту синева, забиваемая яркостью солнечного света, почти отсутствовала. Солнца тоже не было видно – оно было скрыто от меня краем поля зрения. Еще на снегу были видны углубления от следов. И вдруг под одним из деревьев я увидел прямо на снегу несколько небольших желтоватых яблочек. Во мне силен инстинкт тренировки, увидев эти яблочки, я сразу поднял одно из них, и, прицелившись, бросил его в ствол дерева, чтобы попасть в него. Так оно и вышло.

После этого сон начал терять определенность, и что было потом, я не помню. Утром я проснулся хорошо отдохнувшим и сохранившим впечатление от яркой энергетичности сна, но не вдаваясь в его детали: они как бы не имели особого значения, ну просто яркая картинка. Было около 9 часов утра. Солнечные лучи через окно падали на стол и ярко освещали комнату. Я быстро собрался и пошел на работу. Я шел через сад по искрящемуся, уже начавшему подтаивать снегу, потом вышел на дорожки и примерно через 20 минут был на кафедре. В этот день у меня было только одно занятие, и уже чуть больше, чем через полтора часа я через тот же сад возвращался домой. Я стараюсь не ходить одной и той же дорогой и с территории института вошел в сад метров на триста левее, чем выходил из него по пути на работу. И вдруг на самом входе в сад я увидел на снегу под деревом одно маленькое желтое яблочко. Еще не вспомнив сон, я «на автомате» поднял его, чтобы бросить в дерево, и ощутил на своей ладони его округлость и прохладу. В этот момент я увидел то, что видел во сне, но тут во мне возникло какое-то странное чувство сопротивления – почему это я должен выполнять какую-то там программу… Однако все необходимые для броска группы мышц уже были взведены, и чувство сопротивления сменилось нейтральной установкой – да какое все это имеет значение. Я бросил яблоко, и оно попало в цель, но в этом, конечно, ничего особенного не было.

Но сразу после этого я осознал, что же произошло: во сне я увидел некий объект и связанные с ним обстоятельства за несколько часов до того, как событие реализовалось наяву. Но мне даже не пришло в голову, что это могло бы стать причиной сомнений в причинно-следственных связях, существующих в нашем мире. Я просто подумал: «Если событие можно увидеть раньше, чем оно наступит, то это должно означать лишь то, что время устроено не только так, как об этом написано в учебниках физики».

В то время я по долгу службы ходил в студенческие общежития, проводил со студентами собеседования, и мы часто засиживались глубоко за полночь. Возвращаться домой глубокой ночью для меня не было проблемой, так как это занимало чуть больше двадцати минут, а все маршруты были мне хорошо знакомы. И вот однажды (это было 15 апреля) мне приснился сон, который был связан с моими посещениями студенческих общежитий. Во сне я увидел, что нахожусь в каком-то темном месте, чем-то напоминавшем пространство между общежитиями. Вслед за этим я услышал женский голос, который по интонации был похож одновременно на жалобу и упрек. И вдруг я увидел, что в связи с этим женским голосом, ко мне приближаются две мужские фигуры. Это были два молодых парня, и когда они оказались совсем рядом, между нами произошел неприятный, но без особых последствий разговор.


Самым интересным во всем этом эпизоде было то, что заблаговременно запланированные события не состоялись, а произошло то, ключевые признаки чего были показаны во сне.


Проснувшись, я отчетливо помнил все обстоятельства сна, но особенно тот неприятный эмоциональный осадок, оставшийся после разговора с молодыми парнями. Чувство было настолько сильным и неприятным, что я, связывая образы сновидения с моими походами в общежития, решил больше не задерживаться там допоздна, а по возможности, и вовсе не ходить туда.

Так прошло две недели, и впечатление от сна начало ослабевать. И вот наступило Первое мая, которое в то время праздновали с демонстрациями и салютами. Я с женой во второй половине дня пошел в гости к родителям, где мы и оставались до поздней ночи. Мы вышли от родителей примерно в половине первого ночи и решили идти домой пешком, на что могло уйти немногим больше часа. После праздничной трапезы прогулка была весьма кстати, и мы с удовольствием прошли пешком по ночным киевским паркам. Вскоре мы уже были на территории парка детской железной дороги в пяти минутах ходьбы от нашего дома. Тут мне пришла в голову мысль еще погулять по парку и поделать физические упражнения. Жена сказала, что хочет спать, и я отвел ее домой, а сам вернулся в парк. Делая динамические упражнения, я приблизился к участку парка, где высокие деревья, растущие по контуру удлиненного прямоугольника, образовывали своеобразный зеленый зал. Я вошел в этот зал посредине короткой стороны и вдруг услышал женский голос, который сразу узнал – в нем была интонационная смесь жалобы и упрека. Слова было трудно разобрать, но это было что-то такое: «…вот с ней бы ты не посмел…а мне…». И тут я увидел две мужские тени, перемещавшиеся снаружи длинной стороны зеленого зала. Я понял, что они обогнут ближайший ко мне угол прямоугольника и выйдут ко мне со спины. Я тихо прокрался к левой стороне прямоугольника, туда, где только что прошли парни, пересек ее и тихо начал удаляться в сторону детской железной дороги. Я почувствовал, как парни с короткой стороны вошли в прямоугольник, огороженный деревьями, и остановились в удивлении, не увидев меня. Я видел этот момент их глазами и переживал их удивление. Но в это время у меня под ногой хрустнула ветка. Парни кинулись за мной, и через несколько секунд они стояли напротив меня под слабым светом фонаря, висевшего на столбе. Свет, и так не очень яркий, был приглушен заслонявшими его ветвями, но его было достаточно, чтобы ясно видеть лица. Парни остановились передо мной. Лица у них были решительные и агрессивные, у одного из парней в руке была вывернутая из земли дубинка с корнями. Тот, что стоял справа от меня, был старше и сильнее. Левой рукой он сделал что-то вроде пробного удара. Даже не удара, а, скорее, легкого прикосновения к моей правой челюсти. Я чуть-чуть потерял равновесие, но сразу восстановил его, спросив: «За что?» Парень, не отвечая на мой вопрос, сам спросил меня: «Что ты тут делаешь?» Я, в свою очередь, не отвечая на его вопрос, спросил: «Вы что, дружинники?» Видимо поняв, что я не тот, кого они ожидали увидеть, старший парень сказал: «Ладно, проваливай». Ну я и «провалил», хотя неприятный осадок остался.

Так что событие, обозначившееся во сне, произошло через две недели, и произошло оно, несмотря на мою попытку как-то поберечься от ночных похождений.

Как-то на неделе я договорился на предпоследнюю субботу апреля с утра поехать в лес с группой школьников, так чтобы мы могли вернуться домой часа в три дня. После этого ко мне должен был часам к четырем прийти мой старый товарищ. В пятницу, часов в семь вечера, мне позвонила школьница из группы, с которой нужно было ехать в субботу в лес, и сказала, что они в лес поехать не смогут, потому что идут с учительницей в музей. Немного позже позвонил мой товарищ и тоже предупредил, что в субботу прийти не сможет. Таким образом, суббота у меня освобождалась, и я мог делать все, что захочется. В ночь с пятницы на субботу я сначала увидел темное помещение, потом свет начал усиливаться, с потолка начали падать простые полиэтиленовые скатерти, и в этот момент у меня в локтях возникло такое ощущение, как если бы мне приходилось проталкиваться в толпе, а вслед за этим я увидел, что на полиэтиленовых скатертях на земле лежат книги. Я ходил во сне от скатерти к скатерти и просматривал книги. Последняя из книг, которую я держал в руках, была очень маленького размера, в зеленоватой глянцевой обложке, а на картинках в книге были изображены части растений – листья, цветы, стебли, корни. Но была там одна особенность, на которую я обратил внимание прямо во сне, поскольку до этого в книгах такого не встречал – картинки были без подписей! После этого сон закрылся, но, проснувшись, я вспомнил его, и с некоторым недоумением подумал, что бы он мог значить, но ничего подходящего придумать не смог. Кроме того, мне казалось неправдоподобным то, что под изображениями, которые я четко видел перед собой, не было подписей, и это скрыто беспокоило меня как неправильность.

Так как день был полностью предоставлен мне, я решил пойти собрать молодой крапивы. Я знал чистые места за линией железной дороги, от которой жил примерно в одном километре и по которой часто ездил в лес. Выйдя к железной дороге, я сначала хотел, как обычно, повернуть налево, но потом какой-то внутренний импульс взял верх, и я повернул направо, в сторону ближайшей платформы Борщаговская – до нее было метров триста, и она была хорошо видна на фоне весенней лесопосадки. Я прошел метров сто и вдруг увидел в лесопосадке, которую я хорошо знал, каких-то людей, как-то странно, не торопясь, ходивших между деревьями. Мелькнула мысль: «Не пьяные ли? Но что они там делают с утра?» Дальше я продвигался вперед как человек, у которого любопытство несколько перевешивает чувство опасности. Я напряженно вглядывался в лесопосадку, но никак не мог оценить ситуацию. Я подошел почти вплотную, стоял уже в двух метрах от посадки, видел, что внутри посадки «толчется» не просто много, а очень много людей. Они ходили как-то хаотично, но никаких признаков опьянения ни у кого видно не было, и не было также признаков угрозы, но была загадочность, и это настораживало. Я сделал еще пару шагов и оказался в гуще людей, сразу же почувствовав в локтях характерное ощущение проталкивания. И наконец я увидел лежащие на земле полиэтиленовые скатерти, точнее, подстилки, а на них лежали книги. И лишь в этот момент меня осенило – да это же книжная толкучка! До этого я краем уха слышал о появившихся в то время в Киеве книжных толкучках и о том, что о месте их проведения люди договариваются каждый раз заново – это для того, чтобы на след толкучки не вышла милиция. Эта информация промелькнула в случайном разговоре и ничего особенного для меня не представляла. Я ничего не знал и об очередной книжной толкучке и уж никак не мог заподозрить, что такая толкучка может собраться на Борщаговской – промежуточной остановке электричек. Это «моя» станция – я многие годы ездил с нее в лес. Иногда я проводил время и в ее большой лесопосадке. И потому, что я максимально хорошо знал это место, мне просто в голову не могло прийти, что там может быть книжная толкучка. И вот я совершенно случайно оказался там, медленно перемещался в толпе любителей книг и перелистывал некоторые из них. Я книжный человек, люблю книги, их у меня несколько тысяч, и для меня попасть в книжный мир – большое событие, что-то вроде подарка. Поэтому я обошел всю толкучку и пересмотрел большое количество книг. А вот и маленькая книжка в зеленоватой обложке о целебных растениях! Когда я ее открыл, то больше всего меня поразило то, что было во сне и было вполне простительно для сна – крупные изображения частей растений на маленьких страничках не имели подписей!


За несколько часов до знакомства с документом, я увидел его во сне. Я не мог знать о его существовании заранее, но я получил информацию о нем способом, не известным науке. А примерно через полтора–два месяца ко мне в руки попала инструкция с грифом «Для служебного пользования» с названием «Меры по предохранению против астрального считывания секретной информации». Так я впервые узнал, что спецслужбы, в отличие от ученых, к таким вещам относятся вполне реалистично и серьезно.


Когда я рассказал об этом сне и связанных с ним событиях сыну, он сказал: «Да, так и Судьбы не избежишь!» Может быть, самым интересным во всем этом эпизоде было то, что заблаговременно запланированные события не состоялись, а произошло то, ключевые признаки чего были показаны во сне.

Вот еще один сон, в котором, несмотря на его простоту, присутствует один принципиальный момент.

В то время я работал одним из заместителей декана ФАП (факультета аэропортов). Мне полагалось раза три в неделю приходить в деканат, получать задания от декана и отчитываться о проделанной работе. Это была обычная бюрократическая чушь, но все относились к этому очень серьезно, в том числе потому, что от этого зависела сама возможность работать и получать зарплату. Деканат состоял из двух комнат: кабинета декана и большой квадратной приемной, в которой стояли четыре стола – по числу заместителей, четыре шкафа и на длинных шнурах висели четыре лампочки. Конечно, там было достаточное количество стульев и другое оборудование. И вот как-то мне снится сон, в котором я прихожу в деканат и сажусь за свой стол работать. Особо хочу отметить, что никаких сновидческих «наворотов» там не было. Я совершенно отчетливо видел приемную деканата, где в обычном порядке стояли четыре стола, четыре шкафа и на длинных шнурах висели четыре лампочки. Других людей там, кроме меня, не было. В этом, впрочем, не было ничего удивительного, поскольку в реальной жизни такое случалось часто. Во сне я сел за стол, достал документы и начал их просматривать. В какой-то момент меня вызвал декан – и в этом, конечно, не было ничего удивительного – и задал несколько стандартных вопросов про успеваемость и посещаемость, про ношение формы одежды – тогда в КИИГА это было актуально, а также проверил ход выполнения нескольких поручений, выданных им ранее. Я, как и положено, ответил на все его вопросы – все было стандартно, но вдруг в какой-то момент декан правой рукой открыл верхний правый ящик своего стола и достал оттуда какую-то бумагу формата А3 в горизонтальном положении. Я отчетливо видел, что лист бумаги разбит на клетки не очень четкими вертикальными и горизонтальными линиями, а в некоторые (не во все!) клетки впечатан текст – буквально по несколько слов и знаков, но я не мог прочитать или идентифицировать эти записи, поскольку при сосредоточении на них буквы начинали заменяться какими-то значками, которые еще и менялись местами. Те, кому приходилось читать во сне тексты, могли сталкиваться с таким феноменом. В этом месте сон прервался, возможно, из-за моей попытки сосредоточиться на надписях в клетках.

Утром я хорошо помнил сон, но особого значения ему не придавал. Сделав все необходимые дела, я пошел в институт и примерно около 10 часов утра сидел на своем рабочем месте в деканате. В приемной я был один. Достав из стола свои бумаги, я начал их просматривать. В какой-то момент меня вызвал к себе декан и начал задавать стандартные вопросы про успеваемость, посещаемость и про ношение формы одежды. Я по мере возможности ответил на его вопросы, и вдруг – нестандартная часть – декан правой рукой открывает правый верхний ящик стола и достал оттуда лист бумаги формата А3 в горизонтальном положении. Лист был разбит на клетки не очень четкими вертикальными и горизонтальными линиями, а в некоторые (не во все!) клетки был впечатан текст – буквально по несколько слов и знаков. Глядя на эти нечеткие линии, я понял, что это третья машинописная копия, и линии набиты тире по горизонтали и восклицательными знаками по вертикали, а копирка в пакете из нескольких листов снижала контраст отпечатка – отсюда и размытость линий сетки. А в клетки были вписаны разнарядки для работы различных студенческих групп на стройках института. Я переписал задания для своего курса, попрощался с деканом и отправился выполнять его поручения.

Итак, за несколько часов до знакомства с документом, я увидел его во сне. Я не мог знать о его существовании заранее, но я получил информацию о нем способом, не известным науке. А примерно через полтора–два месяца ко мне в руки попала инструкция с грифом «Для служебного пользования» с названием «Меры по предохранению против астрального считывания секретной информации». Так я впервые узнал, что спецслужбы, в отличие от ученых, к таким вещам относятся вполне реалистично и серьезно.


Существует еще более слабая форма контакта с будущим – предчувствие. Здесь человек не видит никаких картинок, у него лишь появляется ощущение немотивированной радости или, напротив, тревоги, локализующейся где-то в центре груди, ближе к сердцу.


Выше я привел примеры полнообъемных снов, в которых будущее событие представлено со всеми подробностями; снов, лишь частично указывающих на то, что произойдет, и снов, в которых содержание будущих событий лишь обозначено косвенным намеком. Один студент рассказал мне, что как-то в ночь с пятницы на субботу он запомнил только один-единственный образ – это были угли догорающего костра, но они как будто жгли его душу горькой обидой. С этим чувством он и проснулся. К вечеру это чувство отошло на задний план, а в воскресенье они с братом пошли погулять в лес. Это была вполне обычная прогулка, поскольку они ходили в лес регулярно два–три раза в месяц. Они вышли на одно из своих мест и разожгли там костер. Братья спокойно обсуждали свои проблемы, когда вдруг увидели метрах в ста от себя проходящую по лесу группу из семи подростков. Хотя расстояние было небольшое, но стволы деревьев и кусты частично заслоняли идущих, так что они лишь мелькали в просветах, однако их громкий разговор был слышен хорошо, что и обнаруживало их присутствие. Конечно, появление в лесу подростков не было чем-то особенным, братья не раз встречали проходящих по лесу людей. В какой-то момент эти подростки заметили костер и сразу повернули к нему. Братья настороженно встали. Подростки, собственно, сверстники братьев, подойдя вплотную и, возможно, будучи навеселе, сразу начали хамить и почти сразу, без особого предлога, полезли в драку. Братья умели за себя постоять, но численный перевес все же был не в их пользу: их основательно побили. Но так же неожиданно, как начали, подростки прекратили драку и, весело гогоча, ушли, видимо, куда-то торопились.

Заканчивая свою историю, рассказчик подчеркнул, что произошедшее было не столько больно, сколько унизительно, и там, в лесу, глядя на догорающие угли костра, он остро пережил то же чувство, которое испытал ранее во сне.

Существует еще более слабая форма контакта с будущим – предчувствие. Здесь человек не видит никаких картинок, у него лишь появляется ощущение немотивированной радости или, напротив, тревоги, локализующейся где-то в центре груди, ближе к сердцу. Именно предчувствие могло бы стать объектом научной регистрации и статистического анализа, поскольку оно возникает в состоянии бодрствования, и человек имеет возможность сознательно отметить его присутствие. Нетрудно организовать пункт сбора такой информации с дальнейшей проверкой ее достоверности.

Достоверность является ключевым понятием в научных исследованиях, но за две с половиной тысячи лет, с момента появления в Древней Греции логического мышления европейского типа, не были сформулированы его однозначные критерии и источники. Так, наши ощущения и восприятие не могут на 100 % гарантировать достоверность наблюдения. Эту идею, в рамках древнегреческой философии, впервые сформулировал Секст Эмпирик, хотя он ссылается на еще более древних скептиков. В своих десяти тропах, или положениях, он приводит значительное количество причин, по которым следует воздерживаться от категорических суждений по поводу чего бы то ни было. Конечно, если вы что-то видите своими глазами или слышите своими ушами, то в большинстве случаев можете считать это реально существующим. Тем не менее, в критических случаях одной сенсорной уверенности недостаточно – вспомните всевозможные галлюцинации, иллюзии, фокусы, розыгрыши или даже простые ошибки восприятия. Все это в жизни встречается не очень часто, но этого достаточно, чтобы воздержаться от категорических суждений о достоверности того, что вы видите или слышите. Классическим примером в этом отношении являются свидетельские показания: нередко несколько свидетелей дают достаточно противоречивые показания. Также нельзя на 100 % доверять логике, интуиции, текстам в книгах или тому, что называют практикой. Степень достоверности можно повысить, но довести до 100 % очень трудно.

Зададимся вопросом, насколько можно доверять рассказу какого-нибудь человека о каком-нибудь событии. Вот пример. Как-то на кафедре ко мне подошла наша лаборантка и спросила меня, видел ли я последнюю передачу «Очевидное – невероятное». Когда я ответил, что нет, она начала пересказывать содержание этой передачи.

Речь там шла о молодых девушке и парне, живших в небольшом городе. Молодые люди любили друг друга и собирались пожениться. Однако парню как раз пришло время идти в армию, и молодым людям предстояло пробыть в разлуке два года. Расставаясь, они обещали писать друг другу, как можно чаще. Первый месяц письма приходили чуть ли не каждый день, потом их поток стал уменьшаться и установился на одном письме в неделю. Но по прошествии полугода парень вдруг вообще перестал получать письма, и ни на одно свое письмо он больше не получал ответа. Парень терялся в догадках, но никаких источников информации, кроме писем любимой, не было. Наконец, закончился первый год службы, и молодой человек получил небольшой отпуск. До родного городка он добирался поездом и автобусом. От городской автобусной станции он дошел пешком до центральной улицы, где собирался воспользоваться городским транспортом, чтобы добраться до дома своей невесты. И вдруг, когда он проходил мимо ресторана, то увидел свою возлюбленную, идущую ему навстречу. Стоял теплый летний день, и на ней было красивое, хорошо накрахмаленное и выглаженное, ситцевое платье. Парень был вне себя от радости и, целомудренно поцеловав невесту, повел ее в ресторан, рядом с которым они встретились. Правда, подсознательно он отметил, что девушка была несколько более сдержанна, чем это могло бы предполагаться по ситуации.


Если вы что-то видите своими глазами или слышите своими ушами, то в большинстве случаев можете считать это реально существующим. Тем не менее, в критических случаях одной сенсорной уверенности недостаточно – вспомните всевозможные галлюцинации, иллюзии, фокусы, розыгрыши или даже простые ошибки восприятия.


Они зашли в ресторан и сели за столик. Парень заказал пару блюд и бутылку красного вина. Вскоре все было на столе, и официант начал наливать вино в бокалы, но в какой-то момент он сделал неточное движение, и несколько капель красного вина пролилось на платье невесты. Официант начал извиняться, но девушка его успокоила, и тот отошел от столика. Солдат с удовольствием выпил вино и принялся за жаркое. Девушка же лишь пригубила свой бокал и почти сразу заторопилась. Сказав, что ей нужно срочно уйти, и они еще увидятся, попросила не провожать ее и быстро ушла. Парень даже не успел опомниться, как невесты и след простыл. По инерции проглотив пару кусочков мяса, он побежал за ней. Но когда оказался на улице, девушки уже не было видно. Парень сразу решил ехать к ней домой. Он нашел такси и назвал адрес. Минут через двадцать такси остановилось перед знакомым домом, куда жених не раз провожал свою невесту. Расплатившись, парень стремительно подошел к знакомому подъезду и поднялся на второй этаж, где жила его возлюбленная. Он постучал в дверь. Ему открыла незнакомая женщина и удивленно посмотрела на него. Он назвал фамилию невесты и ее матери и услышал в ответ, что они полгода назад переехали жить к родителям матери в село, которое располагалось примерно в тридцати километрах от города. Парень пару раз бывал там с невестой и, охваченный смутным беспокойством, решил ехать туда. Примерно через час он уже стоял перед знакомыми воротами и, открыв их, увидел во дворе мать своей невесты. Та, узнав парня, подошла к нему.

– А где Лена? – спросил он.
– Что ты, что ты, Лена уже полгода, как умерла, – ответила ему женщина.
– Как умерла? Я сидел с ней в ресторане всего два с половиной часа назад!

Он пересказал матери невесты свою часть истории, а она рассказала ему, что знала сама. Оба были полностью уверены в своей правоте, и это передавалось другому. Они просидели часа два, обдумывая ситуацию, и, наконец, решили обратиться в милицию. В милиции к их путанному рассказу отнеслись рационально и предположили, что, возможно, девушку полгода назад похитили, труп подменили, а она находится где-то в городе. Но для начала решили проверить могилу. В прокуратуре выдали ордер на эксгумацию, и комиссия в составе трех человек и заинтересованные лица отправились на кладбище. Землекопы раскопали могилу. Гроб был поднят на поверхность. И когда открыли крышку, все были потрясены тем, что они увидели. Девушка, без следов тления, лежала в гробу так, как если бы она глубоко спала. На ней было красивое, хорошо накрахмаленное и выглаженное ситцевое платье, на котором в области колен отчетливо виднелись красные пятна, оставленные каплями вина.

Несмотря на драматичное правдоподобие этой истории, рационально мыслящий человек не может принять ее, как достоверную. Тем не менее, история могла бы иметь мистическое объяснение. Можно задать, например, такой вопрос: «Могут ли мертвецы покидать свои могилы?» В этом отношении известно, что колдуны вуду выкапывают мертвецов из могил и до определенной степени оживляют их, превращая в зомби. И такие зомби могут работать на плантациях вуду в течение многих лет – подобные описания имеются. «Может ли мертвый человек лежать в могиле, не подвергаясь тлению?» Чтобы объяснить такую ситуацию, можно, например, предположить возникновение какого-то энергетического поля, которое защищает его там, и, если допустить, что Иисус оживил Лазаря на четвертый день после смерти, то нетрудно представить, что в каких-то особых случаях может формироваться защитное поле, способное защитить труп от тления. «Может ли мертвец покинуть могилу и в той или иной форме общаться с живыми?» Существуют свидетельства об энергетических дублях, которые могут формироваться у человека и могут полностью воспроизводить его физический облик, даже вместе с одеждой. Может быть, труднее объяснить то, как в могиле на платье сохранились следы от капель вина – в литературе это называется «характерная деталь», которая сильнее всего поражает воображение. Однако, если энергетический двойник способен воспроизводить физический облик человека вместе с его одеждой, то, наверное, для него не составит особого труда воспроизвести и следы от капель вина.

Конечно, в данном случае для объяснения ситуации приходится привлекать большое количество предположений, которые сами по себе вовсе не являются чем-то общепринятым. Однако, не исключено, что приведенная история – это искажение какой-то другой, значительно более простой истории, да еще приукрашенной драматическими подробностями.

Я привел эту историю, чтобы подчеркнуть проблему, связанную с тем, насколько можно доверять устным пересказам каких-то событий, тем более, если их пересказывают третьи лица, и тем более, если цепочка таких пересказов становится достаточно длинной. Обдумайте этот вопрос. Однако профессионалы в области судебной медицины знают, что существуют объективные показатели, по которым эксперт может однозначно сказать, говорит свидетель правду или врет. Частичные ответы на этот вопрос вы найдете в соответствующих разделах психологии, но везде есть информация, предназначенная лишь для служебного пользования.

Продолжение в №4 2008


Все статьи этого номера


Архив по годам: 2006; 2007; 2008; 2009
  Бизнес-наукаБизнес-психологияБизнес и духовностьБизнес-стиль
 


 
Карта сайта