Вышел специальный выпуск, Михаил Дегтярев, 2009            Вышел новый номер журнала №7 2009                Новая рубрика на сайте - Истории для размышления               В архиве заполнен №7 август за 2008 год               Новые статьи в рубрике Nota bene                       Дарио САЛАС СОММЭР. Иллюзия или реальность?                       Следите за новостями
 
    О журнале     Свежий номер     Авторы     Мероприятия     Архив     WEB     Подписка     Рекламодателю     Новости     Nota bene     Книги     Интересное      


Архив


Валерий АНДРЕЕВ

Феномен слова и жеста

Великий русский физиолог Иван Петрович Павлов назвал человеческий язык «второй сигнальной системой». Он имел в виду, конечно, не тот язык, который представлен нам в словарях и грамматиках лингвистами, а его аналог – тот «язык мозга», ту информативную систему, которая образуется в высшей нервной ткани человеческого организма. С тех пор как в мозгу человека обнаружены «зона Брока» и «центр Вернике» – участки коры головного мозга, ответственные за речь на любом языке, прошло более ста лет. Несмотря на это, ученым до сих пор не удалось раскрыть тайну «языка мозга» до конца. Открытиям Карла Вернике мы обязаны знанием того, что повреждение в задневисочной доле (слева у правшей, справа у левшей) коры головного мозга ведет к разрушению способностей понимать устную и письменную речь. При серьезном повреждении зоны, открытой Полем Брока (в височной области), человек не может говорить и писать. По существу, здесь задействован сложный нейрохимический код второй сигнальной системы, который осуществляет подстройку всякий раз, когда меняются наши мысли или представления о чем-либо. Мы зна­ем, что, для того чтобы передать информацию другому человеку, нам совсем не обязательно прибегать к языку слов, это может быть язык жестов, мимики или взгляда. Наш мозг сам переведет все это в структуру слов и понятий. То же самое касается и письменной информации. Главное, как выяснили психологи, чтобы в текстовой структуре, в начале и конце, стояли буквы, соответствующие смыслу самого слова, и выдерживалась бы его длина. А вот середину можно «забивать» любыми буквами: наш мозг все равно правильно построит смысловое значение данного слова, особенно если это делать достаточно быстро, не акцентируя внимания. Но ведь можно в данную структуру встроить не произвольные буквы, а вполне конкретную информацию, которая встроится не только в ваше сознание, но и подсознание. Что несет она в себе и когда отработает с той или иной целью, индивидуум, как правило, не узнает. И вновь все спишут на удобную для всех формулировку: всему виной человеческий фактор. Естественно, что человеческий, а не какой-либо иной, да только толку-то от этого заключения мало.

Вообще, процесс формирования речи достаточно сложен, и многое еще, как в «черном ящике», психологам и физиологам неизвестно. Советский психолог Л. С. Выготский считал, что сам процесс формирования речи тесно связан с физическим и психологическим состоянием ребенка, и рассматривал эти процессы в тесной взаимосвязи. Где-то в возрасте одного месяца начинается процесс «гуления», когда ребенок, пусть и неосознанно, но уже может отвечать на то или иное воздействие со стороны окружающей его среды. Особенно, как отмечают специалисты, гуление тем интенсивнее и длительнее, чем чаще ребенок испытывает кожную или мышечную радость при поглаживании его маленького тельца матерью. Позднее гуление становится ответом на материнский голос, на ласкательные интонации. Такая реакция, как считают ученые, уже полностью отличается от ответа на поглаживание. Между матерью и ребенком возникает нечто, что даже называют «протобеседой».


В старославянской системе – школе Черной рыси – существовала тайная методика синхронизации ритма, жеста и слова.


Где-то в районе 3–4 месяцев жизни ребенка фаза «гуления» сменяется «лепетом». Данная фаза характеризуется уже интонацией определенного языка. Существует даже гипотеза о том, что чуть ли не все звуки всех языков людей земли зафиксированы в начальной стадии лепета. По мнению ученых, в лепете осваивается та же последовательность звуков, которая потом обнаружится и в речи, а некоторые из исследователей полагают, что в лепете встречаются такие сложные звуки, которых в устной речи почему-то нет. Что они значат на самой ранней стадии формирования ребенка, пока не известно. В этой стадии ребенок начинает отличать интонации одобрения, от упрека или наказания.

Лепет коммуникативен, если он подкрепляется извне, если же этого нет, ребенок не станет говорить вообще, вырастет немым или глухонемым.

Далее ребенок начинает осваивать язык жестов. Именно от языка жеста и звука (гуление, лепет) он перейдет к языку слов. Как пишут И. Горелов и В. Енгалычев в книге «Безмолвный мыс­ли знак», жестикуляция ребенка приобретается при подражательном обучении, т.е. жест на жест. Без такого подкрепления (например, в семье слепых), движения и мимика, едва зародившись, перестают развиваться. Поэтому слепые от рождения дети отличаются почти полным отсутствием жестикуляции и «маскообразным» лицом. На практике жест всегда используется взрослыми, когда они обучают ребенка, и почти всегда параллельно со словами. Язык жестов настолько богат, что на нем можно передать даже гораздо больше, чем на языке слов.

Антрополог Б. В. Якушин выдвинул свою пантомимическую гипотезу происхождения языков. Во-первых, данные антропологов свидетельствуют о том, что первобытный человек не обладал подвижной нижней челюстью. А это значит, что он не мог производить членораздельных звуков. Поэтому, как полагает ученый, единственное, к чему можно было прийти как к первоначальному средству повествования – пантомима. С описания пантомимы, собственно, и начинается всякое исследование знакового поведения всех коллективных живых существ. То, что именно пантомима лежит в основе театров всех времен и народов, это факт. Ну, а уж искусство Чарли Чаплина и Марселя Марсо – это великолепный пример современной пантомимы.

Нам известно, что есть «жестовый, или пальцевый» язык, благодаря которому можно перевести любой текст на любом языке, но его нельзя назвать невербальным, т.к. он устроен так, что определенная пальцевая комбинация соответствует букве того или иного языка, а последовательность пальцевых букв – слову. Это так называемая дактильная речь. Весь фокус в том, что правильная дактильная речь является результатом перевода в пальцевой код не устной, а письменной речи. Таким образом, глухонемые, для которых дактильная азбука и предназначена, передают не устное звучание слов, а письменное как последовательность букв.

В книге «Скрытые связи» Ф. Капра пишет, что в свое время группа психологов в течение многих лет растила в своих домах шимпанзе как человеческих детей, общаясь с ними на американском языке жестов (ASL). Следует иметь в виду, что американский язык жестов – это не искусственная система, придуманная слышащими для глухих. Этот язык существует, по меньшей мере, 150 лет и имеет свои корни в различных европейских языках, которые веками создавали для себя люди, страдающие глухотой. Подобно устным языкам, американский язык жестов чрезвычайно гибок. Комбинируя его элементы – кистевые конфигурации, положения рук и различные движения, – можно построить бессчетное количество знаковых элементов слов. Эксперимент этот полностью удался. Шимпанзе не только сами хорошо освоили язык жестов, но в дальнейшем обучали этому языку своих детенышей.


По своему строению человеческая речь и генетические структуры очень похожи. ДНК – это «квази-речь», а речь – это «квази-ДНК». Они обладают одной и той же лингвистико-математической структурой.


Беспрецедентные диалоги человека и шимпанзе открыли неслыханные ранее возможности узнать о познавательной способности шимпанзе, которая заставила исследователей по-новому взглянуть на происхождение человеческого языка. Этой теорией занимался Гордон Хьюэз. Он полагал, что первые гоминиды общались при помощи жестов, благодаря чему движения их рук достигли отточенности, необходимой также в дальнейшем для изготовления орудий труда. Речь же развилась позже, вслед­ствие способности к воспроизведению сложных упорядоченных последовательностей при изготовлении инструментов, жестикуляции и формировании слов.

Если язык происходит от жестов, а жесты и умение изготавливать орудия труда появились одновременно, то можно сказать, что технология – это неотъемлемая часть человеческой природы, неотделимая от эволюции языка и сознания, и в своем развитии они шли рука об руку с первых дней суще­ствования человеческого вида. Идея возможного происхождения языка от жеста, разумеется, не нова. Как мы уже знаем, младенцы, прежде чем заговорить, активно жестикулируют, и что жестикуляция – это универсальное средство общения, к которому человек всегда прибегает при необходимости изъясниться с человеком, говорящим на другом языке.

Самое интересное то, что все младенцы, независимо от национальности, проявляют в своей жестикуляции один и тот же универсальный набор или код, из которого в дальнейшем формируется тот или иной язык. Научная же программа состояла в том, чтобы понять, каким образом речь могла развиться из жестикуляции. Эту загадку разрешила нейробиолог Д. Кимура, обнаружив, что речь и точные движения руки, по всей видимости, управляются одним и тем же моторным участком мозга. Следовательно, знаковый язык и устная речь являются в определенном смысле формами жестикуляции. Разница заключается в том, что знаковый язык использует жестикуляцию руками, а устный – жестикуляцию языком.

В дальнейшем было доказано, что язык совершает точные движения, останавливаясь в определенных точках ротовой полости, благодаря чему мы и слышим определенные звуки. Руки же и пальцы останавливаются в определенных точках окрестности тела, тем самым порождая знаки. На основании этих выводов американский психолог Р. Фоутс сформулировал основы своей теории эволюционного происхождения устной речи. Согласно ее положениям, наши предки-гоминиды поначалу общались при помощи рук – точно так же, как их братья-приматы. По мере развития прямохождения их руки стали высвобождаться для все более сложных и отточенных движений. Благодаря этому с течением времени жестовая грамматика гоминидов все более усложнялась, и в конце концов точные движения руки инициировали точные движения языка. Отсюда следовало, что эволюция жеста привела к двум важнейшим результатам – появлению способности изготовлять и применять все более сложные инструменты и способности издавать изощренные звуки.

Теория Фоутса получила великолепное подтверждение, когда он стал работать с детьми, страдающими аутизмом. Изучение языка жестов позволило ему понять, что, когда врачи говорят о «языковых проблемах» таких детей, они в действительности имеют в виду проблемы с устной речью. Поэтому Фоутс предложил своим пациентам альтернативный канал связи в виде языка жестов. Методика оказалась исключительно успешной. Всего через пару месяцев общения жестами дети пробивали стену самоизоляции, и их поведение менялось до неузнаваемости. Еще более удивительным и поначалу совершенно неожиданным было то, что спустя несколько недель подопечные Фоутса начинали говорить. По всему выходило, что общение на языке жестов инициировало возникновение способности к устной речи. Умение формировать точные жесты оказалось возможным превратить в умение формировать отчетливые звуки, поскольку и те, и другие управляются одними и теми же мозговыми структурами. «Всего несколько недель, – заключает Фоутс, – потребовалось этим детям, чтобы с успехом повторить эволюционный путь наших предков – путеше­ствие длиной в шесть миллионов лет, от обезьяньих жестов к человеческой речи». Но и сегодня, когда устная речь по каким-либо причинам отказывает, мы прибегаем к языку жестов. «Как древнейшая форма коммуникации нашего вида, – замечает Фоутс, – жестикуляция по-прежнему служит вторым языком во всякой культуре».


Было обнаружено наличие критической временной величины, суть которой в том, что любое целостное сообщение должно укладываться в промежуток
от 4 до 10 секунд, а отдельные частицы сообщения – в промежуток от 0,1 до 0,5 секунд.



Почему я все это подробно описываю в журнале «Бизнес-Ключ»? Да потому, что все наши привычки, нервные расстройства, фобии и многое другое закладываются в нас в самом раннем детстве и красной нитью тянутся через всю нашу жизнь. В настоящее время появился совершенно новый тип женщины – бизнесвумен, главным смыслом жизни для которой стали карьера, бизнес и все прочее с этим связанное. Дети, семья, домашний очаг отошли на задний план. Не успев родить ребенка, она тут же передоверяет воспитание маленького человечка чужим людям, к примеру, няням. Но какая бы хорошая и добрая эта няня ни была, для нее ваш ребенок абсолютно чужой, он для нее – работа, которая плохо или хорошо, но оплачивается. О какой материнской любви и заботе может идти речь в данном случае? Занятые своим бизнесом, матери вряд ли смогут заметить все те стадии формирования ребенка, о которых мы вели речь. А ведь именно в это время формируется то, что потом ребенок понесет через всю свою жизнь – физическое и психическое здоровье, любовь к родителям, а особенно к матери. Именно в это время, как это ни странно звучит, формируются такие категории, как нравственность и совесть, доброта и человеколюбие. Любовь матери, ее трепетная забота о своем ребенке по неизвестно каким законам трансформируется во все эти качества. Именно на этой самой ранней стадии жизни ребенка его резонансно-волновые характеристики «сливаются» с резонансно-волновыми характеристиками самых близких ему людей. Упустив этот момент, вы никогда не сможете его компенсировать никакими самыми дорогими подарками, никаким обучением в престижных учебных заведениях за границей, вообще ничем.

Если продолжить разговор о жестикуляции далее, то можно провести так называемый экспресс-анализ психологических характеристик некоторых видных личностей, которые оставили и еще оставят свой след в истории. Вспомним, у кого из них жестикуляция была более выражена. Создатель первого государства Советов В. И. Ленин великолепно использовал жестикуляцию в подтверждение своих речей. Они действительно завораживали слушателей, звали на новые дела и свершения. Не наша задача давать всему этому политическую оценку, да в этом нет никакой необходимости. Главное, что было сделано, это разрушение одного строя существования и создание абсолютно нового с его как отрицательными, так и положительными сторонами. И на этом этапе нужен был именно человек, устная речь и жестикуляция которого были бы полностью синхронизированы. В противном случае ничего бы не вышло. Но после разрушения и создания нового это новое надо было развивать и удерживать, а вот в этом случае нужна была совершенно иная личность, и этой личностью стал И. В. Сталин. У него практически полностью отсутствовали элементы жестикуляции. Тихий, спокойный голос, практически неподвижные руки и отсутствие мимики на лице – все это говорило о стабильности этого человека. Не надо было ничего нового создавать или разрушать. Все это было уже сделано. Сталина сменил Н. С. Хрущев. Надо разрушить культ личности, оголить все отрицательные стороны сталинского режима и, по существу, повести страну по совершенно другому пути. И опять та же великолепная жестикуляция и ее синхронизация с голосом. Хрущева сменил Л. И. Брежнев – вялая жестикуляция даже в первые, относительно молодые годы правления, руки жили отдельно, голос отдельно. Все правильно – разрушать ничего не надо, главное – удержать стабильное положение в стране. Пропустим Черненко и Андропова, слишком мало времени они находились у вершины власти. Далее М. С. Горбачев – говорун и демагог, но опять неплохая жестикуляция и синхронизация, и вновь, как встарь, разрушение всей старой системы, никакой стабильности и уверенности в завтрашнем дне. Лозунг так называемой перестройки – «ломать не строить». До конца сломать не успел, но любой процесс должен был бы логически дойти до своей конечной точки, и в этом ему помог следующий правитель «Великий Россиянин» Б. Н. Ельцин – все было окончательно разломано, и советскую власть с ее формами правления выбросили на задворки истории. Как Ельцин говорил, как жестикулировал и как плясал, помнят, наверное, многие. Все правильно – иначе ничего не сломаешь. Одумался вовремя, дальше ломать стало просто опасно, и власть плавно перешла к В. В. Путину – нужно было удержать и стабилизировать то, что уже было сделано. И снова практически никакой жестикуляции, спокойный тихий голос (исключения не в счет), очень мало мимики и, как следствие, относительная стабильность в стране. Если преемником В. В. Путина на посту Президента России станет Д. Медведев, я лично буду только рад. Отсутствие жестикуляции у этого человека (посмотрите, как он держит руки, сидя за столом, ну прямо первоклассник на уроке) гарантирует всем нам стабильное положение в стране, а это сейчас самое главное.


Чтобы воспринять сообщение или рассуждение, которое не умещается в 8–10 секунд, человек уже должен делать особое усилие, и мало кто его пожелает сделать.


В старославянской системе – школе Черной рыси – существовала тайная методика синхронизации ритма, жеста и слова. Жестикуляция могла нести как позитивное, так и негативное начало. Когда были разработаны система СПРУТ и ее базовая основа – теория четвертьволновых структур применительно к физиологии человека, многое стало ясно. А какой великолепной жестикуляцией обладал А. Гитлер, какая потрясающая синхронизация жеста и слова – и вновь мы видим разрушение и глобальную катастрофу. Эти вещи надо изучать и тщательно анализировать, а самое главное – понять причину и не путать со следствием, и тогда многие вещи станут понятны.

Создатель новой науки – волновой генетики – П. Горяев считает, что программы, в которых содержится вся наследственная информация, находятся в так называемой «мусорной части ДНК». Это, по существу, информация о прошлом, настоящем и будущем индивидуума. Так вот, он полагает, что молекулы ДНК способны обмениваться этой информацией с помощью электромагнитных волн. Так как наша речь тоже волны (акустические), то по своему строению человеческая речь и генетические структуры очень похожи. ДНК – это «квази-речь», а речь – это «квази-ДНК». Они обладают одной и той же лингвистико-математической структурой.

Следовательно, слово предстает в совершенно ином качестве. Словами нельзя разбрасываться просто так, тем более желать другому что-либо плохое. Они, вторгаясь в наш генетический аппарат, могут оказать самое негативное влияние на наследственную программу жизни человека и его потомства. Как говорит П. Горяев, эффект проклятия сродни разорвавшейся внутри организма мине. Вызывается мутагенный эффект чудовищной силы. Искажаются и рвутся хромосомы, меняются местами гены. В результате этого хаоса ДНК начинает вырабатывать противоестест­венные программы, которые отзываются в будущем потомстве программой самоликвидации. Отсюда болезни и другие негативные последствия, которые зачастую передаются из поколения в поколение. Кроме того, если мысль тоже волновой процесс, то, как полагает сам П. Горяев, нет большой разницы между тем, что говорить и что думать. И та, и другая информация дойдет до «волновых» ушей ДНК. По существу, работы П. Горяева являются продолжением того, чем в свое время занимались А. Гурвич, А. Любищев, китайский исследователь Дзян Каньджень и особенно академик АМН СССР В. П. Казначеев.

Существует и другая ипостась знаковых процессов в генетическом аппарате высших биосистем, связанных с его квази-речевыми характеристиками, а также с генетической атрибутикой словообразований в естественных человеческих языках. Оказывается, развитие языков и человеческой речи подчиняется законам формальной генетики. Об этом же пишет М. М. Маковский в своей книге «Лингвистическая генетика». По сути, «тексты ДНК (квази-речь) и письменность людей, их разговоры (истинная речь) выполняют одни и те же управленческие, регуляторные функции, но в разных фрактально разнесенных масштабах. ДНК работает на уровне генома организма, человеческая речь используется в масштабах общественного организма. Выяснилось, что ДНК и человеческая речь обладают идентичной стратегической фрактальной структурой.


Восприимчивость масс довольно ограниченна, их понимание незначительно, зато забывчивость чрезмерно велика. Только того, кто тысячекратно будет повторять ординарные понятия, масса пожелает запомнить.


Все это было известно еще в глубокой древности. При конструировании храмов инициации жрецы демонстрировали высочайшее знание принципов, лежащих в основе феномена вибраций. Ритуалы Мистерий включали специальные речевые эффекты при произнесении фраз, и для этой цели делались специальные звуковые залы. Слово, которое прошептали в таком зале, наполняло почти грохотом все здание. Даже дерево и камни, которые использовались в строительстве, были настолько пропитаны звуковыми вибрациями религиозных церемоний, что при ударе по ним они воспроизводили те тона, которые звучали в ритуалах (Мэнли П. Холл). В настоящее время, когда мы все погружены в мир информационного беспредела, влияние слова на человека имеет огромное значение. Разного рода манипуляторы человеческой психики прекрасно знают, что в подавляющем большинстве случаев основная масса людей просто не желает тратить ни душевных, ни ум­ст­венных сил, чтобы просто усомниться в том или ином сообщении. Куда проще «окунуться» в поток информации, чем критически перерабатывать каждый сигнал. Как пишет С. Кара-Мурза, тот, кто вперился в экран телевизора и десять раз в день слышит одно и то же сообщение, подвергается манипуляции, даже если каждый раз он чертыхается от возмущения. Этот вывод проверен на коммерческой рекламе, ценность которой для ученых – в огромном количестве эмпирического материала. Манипуляторы от рекламы знают, что для ее эффективности неважно, вызывает она положительную или отрицательную реакцию, самое главное, чтобы она «застряла» в памяти. Так возник особый вид – «раздражающая реклама», подсознательное влияние которой тем больше, чем сильнее она возмущает и раздражает людей.

Специалистами в области информации проведено огромное количество исследований с целью выяснить характеристики сообщений, облегчающих запоминание. Так, было обнаружено наличие критической временной величины, суть которой в том, что любое целостное сообщение должно укладываться в промежуток от 4 до 10 секунд, а отдельные частицы сообщения – в промежуток от 0,1 до 0,5 секунд. Чтобы воспринять сообщение или рассуждение, которое не умещается в 8–10 секунд, человек уже должен делать особое усилие, и мало кто его пожелает сделать. Значит, такое сообщение будет просто отброшено памятью. Поэтому квалифицированные редакторы телепередач доводят текст до примитива, выбрасывая из него всякую логику и связный смысл, заменяя ассоциациями образов, игрой слов, пусть даже глупейшими метафорами.

Роль самых разных чувств в запоминании тщательно «взвешена», так что имеется целый ряд математических моделей, позволяющих делать количе­ственные расчеты, «конструируя» передачи и выступления политиков. Одни сообщения целенаправленно внедряются в долгосрочную память, другие в краткосрочную, а третьи используются как нейтральное прикрытие, создающее общую правдоподобность. Один из самых эффективных методов – метод большой лжи, успешно обоснованный и примененный А. Гитлером, который писал, что восприимчивость масс довольно ограниченна, их понимание незначительно, зато забывчивость чрезмерно велика. Только того, кто тысячекратно будет повторять ординарные понятия, масса пожелает запомнить. Если уж врать – так врать нагло, в большую ложь охотнее верят, чем в малую. Люди сами врут по мелочам, однако большой лжи они все же стесняются. Следовательно, им и в голову не придет, что их так бессовестно обманывают. Большая ложь дает выигрыш во времени, а потом о ней никто и не вспомнит. Поэтому в наше время как никогда актуальна фраза, сказанная Ю. Фучиком в годы Второй мировой войны: «Люди, будьте бдительны».


Все статьи этого номера


Архив по годам: 2006; 2007; 2008; 2009
  Бизнес-наукаБизнес-психологияБизнес и духовностьБизнес-стиль
 


 
Карта сайта